MSc, Master of Laws (LLM) in International Dispute Settlement
BSc Law
BSc in Mass Communication, Public Relations Officer
Background. This study addresses the tension between efficient cross-border access to stored electronic evidence and state sovereignty, procedural safeguards, and personal-data protection.
Purpose. The objective is to develop and justify a sovereignty-compatible decision sequence under the United Nations Convention against Cybercrime and to identify the limits of Budapest and European Union mechanisms as implementation comparators.
Materials and methods. The study applies doctrinal treaty interpretation under Articles 31 and 32 of the Vienna Convention on the Law of Treaties, functional comparative analysis, and an E/P/N framework across ten categories. Official legal texts and relevant scholarship were reviewed and mapped.
Results. Of the ten categories, preservation is the only E-coded category; eight other categories are P-coded, while the endpoint category comprises three P-coded subfunctions: request response, provider or affected-person remedies, and interstate dispute settlement. Article 40(7) is pivotal because an applicable mutual-assistance treaty ordinarily governs procedure. The proposed sequence separates preservation from disclosure, addresses uncertain data location through Articles 41 and 42, and incorporates the Article 43 traffic-data route.
Conclusions. The Convention supplies the core legal architecture but leaves substantial procedural detail to applicable treaties, reservations, and domestic law; the proposed sequence therefore provides an ex ante implementation framework that preserves sovereign legal functions while maintaining review, proportionality, and data-protection safeguards.
Обоснование. Настоящее исследование посвящено противоречию между эффективным трансграничным доступом к хранимым электронным доказательствам и государственным суверенитетом, процессуальными гарантиями и защитой персональных данных.
Цель. Цель исследования состоит в разработке и обосновании совместимой с принципом государственного суверенитета последовательности принятия решений в рамках Конвенции Организации Объединенных Наций против киберпреступности, а также в определении пределов применимости механизмов Будапештской конвенции и Европейского союза в качестве сравнительных ориентиров для имплементации.
Материалы и методы. В исследовании применяются доктринальное толкование международных договоров в соответствии со статьями 31 и 32 Венской конвенции о праве международных договоров, функционально-сравнительный анализ и модель E/P/N, охватывающая десять категорий. Были проанализированы и систематизированы официальные правовые тексты и соответствующая научная литература.
Результаты. Из десяти категорий обеспечение сохранности данных является единственной категорией, классифицированной как E; восемь других категорий классифицированы как P, тогда как категория конечных функций включает три подфункции, классифицированные как P: реагирование на запрос, средства правовой защиты поставщика услуг или затронутого лица и урегулирование межгосударственных споров. Статья 40(7) имеет ключевое значение, поскольку применимый договор о взаимной правовой помощи, как правило, регулирует соответствующую процедуру. Предлагаемая последовательность разграничивает обеспечение сохранности данных и их раскрытие, учитывает неопределенность местонахождения данных посредством механизмов статей 41 и 42 и включает предусмотренный статьей 43 механизм в отношении данных о трафике.
Выводы. Конвенция устанавливает основную правовую архитектуру, однако оставляет существенный объем процессуального регулирования применимым договорам, оговоркам и внутреннему законодательству; поэтому предлагаемая последовательность представляет собой модель имплементации ex ante, обеспечивающую сохранение суверенных правовых функций государства при одновременном сохранении гарантий проверки, пропорциональности и защиты персональных данных.